Рассказики из жизни


Высота

...дело было в недоброй памяти год Мишкиного антиалкогольного указа. Отловил нас молодых инженеров военкомат и отправил на сборы. В десантную дивизию, основной состав, которой был в Афгане, а нас чтобы место не пустовало. Ну и на всякий случай – вдруг понадобимся

Май месяц, х\б с лейтенантскими погонами – вояки из нас, как из собачьего хвоста сито.

Парашют укладывали сами, правда присматривал за нами (за каждой операцией по укладке) инструктор, но один за полусотней гавриков. Никакой халтуры, популярно объяснили: "Ребята, для себя укладываете, если что не так - сами же в полете и узнаете". Народ старался.

Выглядело это так: на поле типа футбольного раскладывались столы парашютные. Почему так называется, понятия не имею. Это и не стол вовсе, а лента из брезента шириной с метр и длиной метров 20, пришпиленная к земле небольшими железками. Парашюты раскладываются на столе (сразу все на всех) - инструктор ходит и проверяет. По команде делают (опять же все) первую операцию по укладке. И опять инструктор проверяет. Если кто ошибся, то он начинает с начала и все его ждут. Одному с парашютом не справится, поэтому укладка идёт вдвоём. На моем – я старший, сосед помогающий. На его парашюте – он старший, я помогающий. Каждый сам свой парашют укладывает: хоть рядовой, хоть полковник.

Потом укладываются запасные. Уложенные парашюты имеют вид рюкзаков с кучей лямок (это основной купол), и толстой подушки( это запасной). Все это складывается в огромную сумку (вида "мечта челнока") и сдается на склад. Сумки и уложенные парашюты имеют нумерацию, и на каждом приметан кусочек белой материи – место для росписи укладывающего. Мудрая система: в случае проблем с парашютом на прыжке виновного искать не надо. Вот он сам расписался :"Я лейтенант такой-то, сам себе злобный Буратино. Дата. Подпись".

Вечером допрашивае нашего аксакала Валю Калиновского (кругленький, низенький интеллигентного вида очкарик, но при том; мастер парашютного спорта, 7 тысяч прыжков, в том числе сверхсложных и опасных: на Памир, на Северный полюс) :"Расскажи, как оно очень страшно, и можно ли привыкнуть?". Он успокаивает: "Первую тысячу прыжков - очень страшно, потом будет немного полегче". Юморист. Что-то сейчас до нас юмор с трудом доходит...

...Раннее утро (новичков кидают когда ветер слабее, на рассвете), большой как сарай МИ8, со снятой дверью. Вместо нее (чтоб раньше времени не вывались) тонкая труба-перекладина. Вертолет похож скорее на речное судно, чем на летательный аппарат. Огромный, тяжелые лопасти почти до земли свисают. Веселенькие надписи типа "Груз на внешней подвеске не более 10 тонн". У кабины пилотов несколько крупных щук сушится на веревочке – летчики чтоб не скучать на рыбалку куда-то летали. Хорошо наверное, со своим вертолетом...

Полетели. В отсутствующую дверь прекрасный обзор, но не до любования видами. Нас 48 человек (4 потока по 12). Три потока новичков, один – местные офицеры. Ребята охотно прыгают. Мало того что им нравится, так еще и за каждый прыжок платят: обычный 10 руб (а в те годы рубль еще был рублём, на него бутылку вина можно было купить), за сложный ( на малой высоте, с автоматом, или радиостанцией) поболее. Выдают сразу деньги. Прыгнул пару раз за день – и готова от жены заначка.

Им-то привычное дело, а вот у новичков не сразу различишь кончается х\б, а где лицо начинается: все одного цвета – бледно-зеленого. Улыбочки застывшие криво приклеены.

Независимый наблюдатель обхохотался бы с этой картины, но нам не до смеха, он где-то внизу остался. Высота километр с чем-то (самая безопасная), скорость 200км\ч. Вертолет на прямой сброса, замигала лампочка над дверью, сирена по ушам долбанула, перекрывая рёв мотора.

Пора братцы. Наш поток. Руку вверх карабин вытяжного к тросу пристегнуть, иначе вытяжка не откроется (на километре высоты это не страшно - есть море времени руками открыть основной купол, но у нас-то все впервые). 12 мужиков друг за другом вперемежку со страхом. Тут он, куда денешься, все же люди. Глаза шальные, как после водки литра.

Первыми идут те, кто тяжелее, чтобы на голову друг другу не сесть. Моя очередь вторая. Первый замешкался и стал упираться, его выпускающий уговаривал. Кстати, никто никого насильно не выкидывает, сказки это. Не хочешь – отойди в сторону, это можно (как раз на это случай трос за который карабины прицеплены идёт не только до двери, но и дальше в другую сторону.. Наконец он как-то мешком выпал. Мелькнувшая картинка - подошвы сапог, вид снизу. Парень зацепился носками за край двери вися вниз головой. Инструктор помог пинком ноги. Нервы потрепал, будто это со мной было.

Подхожу к двери. На первый взгляд и не так страшно как ожидал, земля где-то внизу, в дымке, похожа на мирную, школьную карту, нет такого подкатывающего, инстинктивного страха, когда смотришь вниз с высокой крыши. Гм, но прыгать что-то ни разу не хочется... но надо, позорище же будет. Тем более, от меня и не надо-то ничего, вытяжка (маленький парашютик с метр в диаметре) раскрывается сразу принудительно, а основной купол, даже если я ничего не дерну автомат откроет через несколько секунд полёта или на высоте 400 м. Мешок с картошкой можно подцепить и он благополучно приземлиться. Однако ж у мешка, в отличие от меня не возникают мысли раскинуть руки в стороны и насмерть упереться в дверь...

Чтоб избежать такого позора прерываю все мысли (раньше думать надо было, а сейчас – пошё-ё-ёл!) судорожно вцепляюсь в многочисленные, опоясывающие меня ремни (еще и запаска на пузе висит, делая вид уж совсем комичным - огромное пузо) и не доходя с метр до края боком ныряю.

Почти сразу же рывок за шкирку – привет от уходящего вертолёта, срывается колпак с вытяжного парашюта. Что-то крутиться перед глазами, но это уже иллюзия – меня крепко вытяжка держит, не давая кувыркаться. В голове все кругом. Во всех смыслах. Но все же какая-то часть мозга не забывает считать и дернуть за кольцо (оно и не кольцо, кстати, а скорее прямоугольная ручка).

И вдруг после этого я начинаю гораздо быстрее чем до того, практически свободно падать. Поднявшуюся волну паники через пару секунд успокаивает еще один рывок за шкирку. На этот раз капитальный – раскрылся основной купол. От этого относительно прихожу в себя. И начинаю думать что произошло. Выясняется, ничего все так и должно быть - пока падаешь на вытяжном он не дает сильно разогнаться. Но как открываешь основной купол, то всю длину строп (более 10 м) тебя ничто не держит и летишь быстрее в свободном падении. Предупреждали перед прыжком, да где тут все упомнить.

Можно перевести дух. Красота. Неожиданная, совершенно нереальная тишина, вертолет давно ушел вперед и его не слышно. Птички поют, состояние эйфории как после спиртного. Начинаем перекрикиваться с соседями по потоку, они висят лесенкой. Одного явно несет на меня. ... Чтоб я так помнил куда и что тянуть, чтоб отъехать в сторону, тяну все подряд, но кроме того, что парашют скособочивается видимых изменений нет. Ладно, ну его к лешему, обойдется и так. К сожалению, полторы минуты полета истекают.

Удар о землю довольно силен, но не зря нас пару недель по 20 раз за утро заставляли прыгать с "тумбочки" железной конструкции с площадками 1,5, 1,9 и 2,2 м высотой, ноги подготовлены. Вроде все, закончено. Однако парашют так не считает, купол его и не собирается складываться. Под легким утренним ветерком он надувается, как парус валит меня с ног и тянет за собой как взбесившаяся лошадь. Еду на животе по лугу, потихоньку вытягивая на себя нижние стропы, надеясь все же потушить купол, и тихо молюсь, чтобы не въехать животом в коровью "мину". Замечаю носящийся по полю "УАЗик", который давит купола, помогая их потушить.

Днём раздача десантных значков и снова укладка. Не расслабляться, ребята, вы не в санатории. Вечером, все возбужденны как после хорошей пьянки. Изображают из себя крутых парней, но вот румянец-то нездоровый и ножки-ручки откровенно дрожат у всех. Те кто так и не смог прыгнуть прячутся по углам...

Завтра второй прыжок. Выяснилось, что второй раз прыгать гораздо страшнее, чем первый (уже знаешь, что тебя ждет, на первом неведение спасает). Многие отказались от второго прыжка.

Снова утро. Тоже хочу отказаться, но моей решимости хватает только на то, чтобы отцепить от себя радиостанцию (хотели мне сложный прыжок дать). Заметил это только сержантик-писарчук, который перед погрузкой на борт ведомости на деньги прыжковые пишет. И исправил в ведомости мне категорию прыжка на обычный и денежки убавил до червонца. Да хрен с вашими деньгами, мне ж вообще прыгать не хочется!

Но отказаться не хватает смелости. На борту меня уже откровенно трясет, обдумываю причины, как бы поизящнее отвертеться от прыжка. За это время вертолет выходит на прямую сброса, отказываться уже совсем несолидно (раньше-то что думал?), а страшно очень. Остатки моей репутации спасает то, что в этот раз мы прыгаем не все лейтенантики гуртом, а каждый со своими подчиненными (такие же бедолаги проходящие лагеря, как и мы, но без офицерских погон). Облажаться перед ними совсем неудобно (мне же ими командовать). Человек – единственное животное, у которого страх оказаться в глупом и смешном положении может пересилить инстинкт самосохранения.

Эта единственная нормальная мысль проникает в охваченную нервной трясучкой голову и я широко, легко улыбаюсь. Даже страшно меньше стало. Выпускающий внимательно смотрит на меня. Наверняка думает, что у меня припадок нервный. А у меня не припадок, я смеюсь сам над собой, что от страха оказаться в дурацком положении я готов сигануть куда угодно, даже в зияющую открытой перекладиной дыру от двери в вертолете несущемся скоростью 50 м/сек в километре над землёй. И с остатками этой улыбкой, испытанно заняв руки (чтоб им в последний момент не пришла идея упереться) ремнями сигаю не глядя в сторону двери не доходя до нее аж пару метров.

... Потом были еще прыжки, но это совсем другая история....


Наблюдазм

Kрасота, безусловно, благо, в том числе и для женщин, но ... отношения не имеет никакого, ...к судьбе и удаче.

NNN, в незапамятные советские времена угораздило меня очутиться на месте председателя приемной комиссии факультета одного из российских вузов. Это собачья работа – все преподаватели как люди два месяца летом в отпуске, а ты как дурак те же два месяца с бумажками и расстроенными мамашами возишься.

Прошли экзамены, идет зачисление. Проходной балл у нас на факультете был не самый высокий по институту, на соседнем факультете повыше. И была такая особенность, уже после всех экзаменов, по заявлению абитуриент сдававший, экзамены на другой факультет и недобравший до того проходного балла, но набравший наш проходной балл - мог быть к нам зачислен. По решению председателя приемной комиссии. Моему, то бишь.

NNN, честно тебе скажу, взял пачку личных дел этих вот абитуров и даже не читая их, просто по фотографиям ВЫБРАЛ САМЫХ КРАСИВЫХ ДЕВИЦ (специальность у нас в основном мужики, пусть на потоке с десяток приличных девиц будет). Они так никогда и не узнали почему они были зачислены. Вот такой критерии отбора, имевший самое прямое отношение к судьбе и удаче.


Наблюдазм - 2

Честно скажу, когда училась, никогда не сталкивалась с тем, что девочкам или мальчикам за красоту завышали оценки, наоборот даже, помню в параллельной группе учились две красавицы, через пень-колоду учились и перездавали иногда по три раза... Но очень снисходительно относились к тем девочкам, у которых были маленькие дети, или которые ожидали их появления.

NNN, обо всех не скажу, у меня же был такой подход. Студент делился на три категории:

Дамы преимущественно попадали в первую категорию. С тем нюансом, что в технике они объективно слабее парней. Некоторые красавицы попадали во 2-ю, полагая что внешности хватит. Приходилось наказывать.

Поздний вечер, прием зачетов по лабораторным работам, мой шестой (а то и восьмой) академический час занятий (молодым преподавателям скидывают максимум нагрузки и в самые неудобные часы), голова чугунная от усталости (попробуйте столько времени подряд глупости слушать).

И вот приходит девица сдавать. Моя первая реакция: "Ну сейчас опять мучиться (мне) придется. Дорогая ответь хоть что-тохоть отдаленно похожее на правду, чтоб я тебе мог с относительно чистой совестью зачет поставить и больше никогда тебя не видеть !"

Поэтому вопросы девицам задавались типа: "Не правда ли 2х2 равно 4?" Коронный вопрос для дам: "Нарисуйте пожалуйста стадии производства ...". У меня за спиной в метре как раз висел большой плакат (который я типа не видел, но у студентов он был перед глазами), так и озаглавленный, с которого требовалось перерисовать три картинки.

Однако находились и такие, кого даже на это не хватало. Отправляя таких на пересдачу с искренним сожалением (опять же придут!) приговаривал:" Ну как я тебе могу поставить зачет, ежели ты даже не можешь поднять глаза и списать!"

Совсем страшным девицам инстинктивно старался ставить зачет побыстрее (очень надо еще на них и смотреть. Не дай Бог еще раз придут! бр-р-р). Но не могу сказать, что красивых подольше держал, чтоб посмотреть, просто не до того было. Всяким мамашам (настоящим, будущим) – предельно легкое, и самому не напрягаться и им хорошо.

Чем грешен – устраивал иногда (для собственного развлечения) "дамские бои". Метода такова. Приходит дама – не в зуб пинком. Задаешь вопрос – ни бэ, ни мэ. Начинаешь сам ей объяснять, так чтоб она в нужных местах поддакивала, и так с грехом пополам добираемся до конца ответа. Надо бы поставить ей зачет. Но мучают остатки совести (она ж ни черта не знает! Я ж сам ей все рассказал), а вон еще одна такая же сдавать пришла! И тут делается вот что. Говоришь первой :

– Ну ты сама видишь, слабовато. Но ты же уже все поняла в своем вопросе?

– Да, конечно! (с надеждой протягивая зачетку).

– Ну вот и чудненько. Зачет я тебе кончено поставлю (надежда растет прямо на глазах), только вот что: видишь, вон пришла вторая?

– Да? (некоторое недоумение)

– Вот я ёй дам твой же вопрос. У меня мало времени, надо другими заниматься, а ты объясни ей пожалуйста этот же вопрос, раз уж ты поняла все. И как она ответит САМА, без твоей и моей помощи, так вам ОБОИМ зачет и поставлю сразу.

Парочка отсаживается в сторону, и начинается цирк. Крики типа:" Что ж ты такая дура, я уже даже сама все поняла. а ты до сих пор нет!" Чуть до драки не доходит. Приятно посмотреть, глаз отдыхает. Зачет в конце концов ставлю обоим.


Как я был американским шпионом

Описываемые события происходили во времена столь калейдоскопически быстрой смены руководителей в СССР, что кто там был в это время уж и не упомню. Застой вроде уже кончался а перестройка еще не началась.

Был я молодым инженером в одном из учебных радиотехнических институтов неподалеку от Москвы. И (хотел написать по совместительству, но это неправда, занятие было пожалуй основным) радиолюбителем. Одним словом идиллия: работа и хобби в одном флаконе. Однако всё хорошее имеет паскудное свойство быстро кончаться. Кончилась и моя идиллия.

Институт наш был сугубо учебный и по идее мирный. Но это по идее. На практике же все так или иначе профессионально связанные с радиотехникой работали на "оборону".

Не были исключением и мы: помимо раздачи зачетов студентам наша лаборатория разрабатывала всякие блоки для радиолокационных станций. А вот какие блоки и для каких станций – не скажу. Тайна та большая, страшная и государственная. И (что существеннее) совершенно скучная и ненужная среднему читателю (а если вы читатель не средний, то что ж вы-то инфо в Интернете на халяву ищете? С людьми надо работать, аль вас этому в разведшколе не учили?).

Следствием моей посвященности в столь страшную тайну была вторая "форма допуска" (так в СССР шифровались уровни доступа к секретным материалам). Кто знает что это такое, поймёт, что это весьма немало. А кто не знает, то лучше ему и не знать. Спокойнее будет.

Долгое время мне эта самая форма никак не мешала работать в эфире, через pile-up`ы пробиваться. Словом – секреты сами по себе, а HAM RADIO – само по себе.

Это логично, доверяя человеку немалые секреты, надо либо самому быть идиотом, либо того человека держать за идиота (а значит самому тоже...), чтобы полагать что он станет о них трепать в эфире. У тех же янок офицеры работают в эфире любительскими позывными и с авианосцев, и с секретных баз, и ничего.

Но вот в Москве ребята из Конторы Глубокого Бурения отловили некоего сотрудника какого-то НИИ, который что-то там проклятым буржуям на Запад продал (или пытался – история покрыта мраком и сплетнями).

К огромному сожалению всех радиолюбителей нашей области этот пойманный шпион хоть и жил в Москве, но по работе курировал один из спецНИИ нашей области. В честь поимки вражеского агента московское КГБ спустило широкую телегу в наше областное КГБ типа: "Повысить бдительность, усилить, выявлять, пресекать."

Легко начальству сказать: "Выявлять и пресекать". А как это сделать, ежели в нашей захолустной области не то что шпиона живого, а даже мужиков гайки с рельс откручивающих не ловили? Опыту-то в работе с реальными шпионами не было. А отчитаться перед начальством было надо. Иначе (оно ж такое) шкуру спустит, звездочки снимет, или хуже того – выгонит из органов, и придется на производство идти. А там же работать надо. Некузяво это.

Но спасительная идея была найдена: потрясём-ка мы всех, кто с иностранцами связан. Так-с. А кто у нас связан? О! Радиолюбители! Аж целая сотня человек! Какой шикарный отчёт для начальства о бурной деятельности можно состряпать! И главное: шпионов еще где-то искать и ловить надо, а эти под руками, адреса\телефоны столбиком в инспекции, только вызывай.

И началось. Всех радиолюбителей поодиночке вызывали на беседу в КГБ. Удостоился и я. Выслушал. Нет, не могу не покривив душой сказать, что бОльшего бреда в жизни не слышал. Доводилось. Иногда.

Но шкура у нас толстая: послушать-покивать всегда пожалуйста. Только чтоб без последствий. Но последствия, увы, были.

Радиолюбителей имеющих хоть какой доступ к секретным материалам заставили подписать бумагу (впрочем, что я вру, никто не заставлял, был совершенно свободный выбор между подписанием и лишением лицензии)об обязательстве не работать с радиолюбителями несоциалистических стран. Учитывая, что из социалистических DX-ов в ту пору был лишь один BY, такая бумага просто ставила крест на работе в эфире. Или же оставляла возможность трепаться до посинения на 80-ке.

Особой законопослушностью я не отличался даже в те времена. Поэтому, подписав требуемую бумагу, мысленно сказал: "Ага. Щас. Аж два раза".

НАМов, связанных с КГБ мы конечно знали. DX-менов среди них по счастью не было. CW по-человечески знал лишь один, и то на не очень большой скорости.

Вывод: работать CW на большой скорости и в pile-up со split (где позывной DX передавать совершенно незачем, только свой, и несведущему понять и тем более записать с кем работаю очень сложно).

Так и поступил. Ночью и утром подбирал DX-ов, ну и от янок тож не удерживался. QSL приходилось отправлять не через свой клуб (там было кому стукнуть), а будучи в Москве (благо работа тому способствовала) заносить свои карточки прямо в ЦРК.

Что будет когда начнут приходить ответные QSL на наше бюро не знал. Но надеялся на русское "авось" (и "авось" не подвело, когда стали приходить ответные QSL началась гласность и перестройка КГБ и стало не до меня).

В описываемые же времена в Москве был забавный случай, поначалу мне совсем таким не показавшийся.

При очередной командировке к заказчику возникла необходимость посещения одного совсем секретного объекта. Столь секретного, что по мысли КГБ-стов иностранный шпион должен был умереть от восторга, лишь услыхав его название. Поэтому для непосвященных звался он скучно "а\я номер-уж-и-не-помню".

Просто так туда не пускали даже с моей формой допуска. Нужен был дополнительный инструктаж. И вот я в кабинете тет-а-тет с плотным лысеньким человеком в штатском. Лицо, круглое, красноватое. Начинается обычная бодяга: "Оказанное доверие, ответственность, бдительность, и т. д.". Сижу скучаю. Главная забота - не зевнуть во весь рот (я ж полночи в дороге был).

Доходит черед и до моего радиолюбительства. В папочке с моим персональным делом, которую лицо держит, и про это написано. Ничего не забыли. Это я так думаю: заглянуть-то мне в ту папочку нельзя – тайна. Вдруг я про себя что-то лишнее узнаю.

Значит, лицо спрашивает:

– Так ты в эфире работаешь?

Отрицать глупо, но вдаваться в подробности – еще глупее. Отвечаю с кошением под дурачка:

– Да. Иногда. Очень редко (на самом деле тысяч 5 QSO в год).

Лицо наклоняется ближе, наливается кровью и интимным полушепотом спрашивает:

– И с американцами тоже?

Думаю, скажи бы тогда я правду (что почти каждое утро и не по одному десятку), лицо тут же на месте хватил бы удар, и Родина потеряла бы верного патриота. Но я ж не зверь (да и нарываться не хочется), поэтому продолжаю косить под тот же персонаж:

– Нет. Мощности у меня мало, направление на Америку высотные дома закрывают, отчего совсем нет возможности с ними супостатами работать, волны сквозь дома не проходят.

И тому подобную, но успокоительную чушь, поверить в которую человек хоть что-то понимающий в КВ связи не может ни при какой погоде. Но пронесло: мой собеседник, к счастью спец узкий: понимает только в бдительности, а посему мою ахинею проглатывает.

В завершение меня еще раз инструктируют не работать с буржуями. Спрашиваю:

– А с третьим миром можно?

Без восторга, но позволяют. Какой-то чертенок внутри подмывает поспрашивать прямо по списку DXCC с кем можно, но чертенку объясняю, что момент для шуток неподходящий. Тут пошутишь, потом не расхлебаешь до конца жизни...

...Объект секретный с забытым номером я таки посетил. С большой пользой для дела: несмотря на двойной кордон из прапоров, исхитрился и спёр несколько страшно дефицитных по тем временам высоковольтных керамических конденсаторов. Один из них и посейчас стоит у меня в усилителе мощности (разделительным перед П-контуром), напоминая о той давней истории...


На главную - Main page